Д-р Адольф Липпе (США)

Адольф Липпе

Прувинги

Украïньский гомеопатичний щорiчник, 2004, VII, 98–101
International Hahnemannian Association Transactions, 1882
Липпе-Вейссенфельд Адольф цур (1812—1888) — знаменитый американский гомеопат, зав. кафедрой Материи медики Гомеопатического колледжа Пенсильвании, автор многочисленных публикаций в гомеопатической периодике и книг "Ключевые симптомы гомеопатической Материи медики" (1854) и "Учебник Материи медики" (1866).

Оригинал по адресу http://homeoint.org/cazalet/lippe/drugproving.htm





Наше знание целительных свойств лекарств зависит от знания их свойств, вызывающих болезнь; последнее можно получить только с помощью испытания лекарств на здоровых. Отсюда очевидно, что истинный целитель никогда не будет лечить больных непроверенными лекарствами.

Цель этой статьи — внести некоторые предложения для прувинга лекарств, поскольку очевидно, что прогресс лечебного искусства зависит исключительно от расширения и углубления знания сил лекарств, вызывающих болезнь. Ганеман дал нам в "Органоне" все причины, почему необходимо проводить прувинг лекарств, а также направления, как это делать. Выглядело бы излишним повторять аргументы, которые он дал нам почти пятьдесят лет тому назад, не будь очевидным, что ряд его псевдопоследователей незнакомы с учением "Органона".

Сейчас мы обращаемся главным образом именно к таким людям; они имитируют тщетную попытку, сделанную более половины столетия тому назад д-ром Люксом, ввести в нашу терапию непроверенные продукты болезни, которые, как он считал, должны вылечить ту же самую болезнь, если они потенцированы. Ганеман ссылается на эту "отправную точку" в примечании к § 56 "Органона". Если все лица, находящиеся под воздействием миазма, были поражены абсолютно одинаково, то единственно рациональным должно быть применение потенцированного продукта данного миазма для излечения, но поскольку хорошо известно, что разных людей по-разному поражает каждая миазматическая и заразная болезнь, то очевидно, что обобщение, как вновь предлагают в наши дни, не может быть принято. Гомеопатия индивидуализирует, в то время как обычная школа медицины обобщает. Все врачи, которые верят, что патология стала точной наукой, что современные теории болезней истинны или истиннее прежних постоянно менявшихся гипотез, вводят их в наше лечебное искусство и через них находят специфические средства для специфических болезней; все те, кто заблудился и ошибочно верит, что потенцированный (высокопотенцированный) продукт болезни вылечит, и вылечит окончательно, ту же самую болезнь у других, — эти врачи обнаружат, что они гонятся за призраком.

Эта погоня за призраком заключается в поиске фиксированной формы болезни, на которую навешен патологический ярлык, и представленной неискушенным студентам искусства исцеления в трудах по патологии или по диагностике обычной школы и в таких работах как "Фармакодинамика" гомеопатов. Эти призраки заставляют несчастного искателя мудрости верить, что он наконец нашел специфическое средство от специфической болезни. Раньше или позже этот неудачник и обманутый эскулап увидит реальность: его "специфики от специфических болезней" — это иллюзия и ловушка, несмотря на то, что учитель, который заманил его в эту ошибочную веру, может высоко котироваться в аллопатическом университете. Обманутый может затем серьезно изучить "Органон" Самуэля Ганемана и провести эксперимент так, как тот учит делать его. Тогда он расстанется с призраком и станет истинным целителем. Поскольку эта статья может попасться такому неудачливому, но честному по своим намерениям человеку, ищущему свет, который он может получить только посредством чтения "Органона", мы можем лишь попросить его взглянуть на то, что Ганеман действительно говорил на эту тему, и заинтересоваться изучением самого философского и логичного труда по медицине, когда-либо написанного вдохновленными людьми об искусстве исцеления, — "Органоном" Самуэля Ганемана.

Кто должен испытывать лекарства?

Каждый человек в терпимом состоянии здоровья, способный наблюдать на себе любое изменение в обычных чувствах и ощущениях, способен испытать лекарство. Чем разнообразнее конституция, поведение, возраст и пол испытуемых, тем лучше будет прувинг.

Чтобы лучше всего подготовиться к выполнению задачи, за которую он берется, испытатель должен записывать свое ежедневное состояние здоровья в течение недели до того, как он приступит к прувингу. Тогда ему будет намного легче описать те ощущения и чувства, что отклоняются от его обыкновенного нормального состояния. Искусство наблюдения есть одно из самых важных качеств, которым следует овладеть испытателю. Ничто не поможет ему в овладении этим искусством больше, нежели самоанализ. Провинг лекарств будет продуктивней в развитии этого самонаблюдения, чем что-либо другое. Однажды приобретенное искусство наблюдения за собой сделает искусство наблюдения за другими сравнительно легкой задачей. Мастерство в прувинге ведет к мастерству в осмотре больных, и тот, кто тщательно наблюдает за всеми мельчайшими симптомами, вызванными лекарством, в качестве испытателя, почти невольно будет сравнивать эти новые симптомы с производимыми другими (уже испытанными) лекарствами, и с помощью таких сравнений получит глубокое понимание нашей Материи медики, которое он не смог бы, возможно, приобрести любым другим путем.

Лекарство, которое следует испытать

Первая цель — обеспечить, чтобы лекарство или иное вещество, которое подлежит испытанию, было чистым; затем детально установить, как и где это средство было получено и приготовлено. Ганеман всегда подробно описывал приготовление химических веществ, чтобы гарантировать воспроизведение точно таких же веществ в будущем. Растения должны быть собраны испытателем, если возможно, в правильный сезон и там, где они произрастают на своей естественной почве; например, цветок, взятый от Cactus grandiflorus, выросшего в парнике, не станет хорошим препаратом как для прувинга, и в качестве целительного агента. Этот препарат нужно готовить, как это делали раньше, там, где растет дикий кактус, и в нужные время и сезон, когда цветок открывается в ночи, наполняя атмосферу своим ароматом.

Если лекарство берут из животного царства, животное нужно, если это возможно, сохранить, и последующив дальнейшем запасы должны пополняться от тех же его видов и полученные при подобных условиях.

Нескольких капель яда, взятого у Trigonocephalus Lachesis д-ром Герингом в Суринаме более пятьдесяти лет назад, пока еще хватает, чтобы удовлетворять все запросы на Lachesis. Более того, эту змею, у которой брали яд, все еще хранят в Академии естественных наук Филадельфии. От препаратов, взятых у того же вида змей из клеток в зверинцах или в любых специальных заведениях, нельзя ожидать той же лекарственной силы, как от препаратов, полученных от дикой змеи, принесенной живьем к д-ру Герингу индейцами в стране, где она была поймана.

Доза

Мы знаем, что один контакт с инфекционной болезнью, вдыхание малярийного воздуха, внезапная мысленная эмоция вызывают последовательность явлений и симптомов, которые завершаются либо полным выздоровлением, которое называется кризисом, или избавлением пораженного организма от болезни, либо, если организм слишком слаб, чтобы сопротивляться влияниям, или если в усилия Природы вызвать кризис вмешались какие-то мощные средства (т. е. сильнодействующее лечение), система уступает непреодолимым влияниям и наступает смерть.

Это наблюдение естественных причин естественных болезней должно служить нам руководством в выяснении болезнетворных свойств лекарства. Если мы желаем оценить искусственное болезненное состояние, которое вызвано действием лекарства на здорового человека, мы проводим наш эксперимент, приняв одну дозу лекарства, и поскольку мы не ожидаем немедленных последствий от контакта с инфекционными болезнями — опыт учит нас, что на это требуются дни, почти всегда не менее трех дней, прежде чем появятся последствия такого контакта, — мы вполне разумно можем не ожидать немедленного появления болезнетворных последствий от одной дозы испытываемого лекарства. Если нет никакого ощутимого эффекта после, скажем, пяти дней, мы продолжим точно так же, как мы делаем, когда назначаем лекарства для лечения больного; если мы не восприимчивы к испытываемому лекарству, то должны принять или более низкую, или более высокую дозу, и если не последует никакого эффекта, мы можем принимать потенцированное лекарство в водном растворе до тех пор, пока не ощутим эффекта. Когда возникает вопрос, какое лекарство мы должны принимать в этой одной первой дозе, мы можем также посоветоваться с Ганеманом, который говорит нам в § 128 "Органона", что прувинг веществ в необработанном состоянии ни в коем случае не показывает богатства и полноты сил, вызывающих болезнь; что дремлющие силы лекарства раскрываются при потенцировании, и что мы получаем лучшее понимание свойств лекарств, если принимаем несколько крупинок 30-й потенции. Пятьдесят лет назад 30-я потенция была самой высокой известной потенцией, и с того времени бессчетные эксперименты на здоровых и на больных полностью установили тот факт, что бóльшая степень болезнетворной силы проявляет себя при намного более высоких потенциях. Тогда как Ганеман рекомендовал несколько крупинок 30-й потенции как подходящую дозу для прувинга лекарства, зная, что лекарственные силы последнего развиваются потенцированием, его последователи попробовали провести эксперимент и выяснили, что самые высокие известные потенции наделены пропорционально более высокими лекарственными свойствами, нежели необработанные вещества или препараты в низких потенциях. Все зависит только от единственного надежного испытания, эксперимента; кто бы ни проводил этот эксперимент честно, он обнаружит, что единственная доза самой высокой потенции вызовет последовательность гораздо более выраженных и гораздо более характерных симптомов, нежели в любых использовавшихся ранее формах, даже в единственной дозе или в повторных дозах. У нас нет, например, на сегодняшний день никаких других прувингов Theridion, кроме выполненных с 30-й потенцией, и мы имеем прувинги Lachnanthes, проведенные с самой высокой потенцией из уже известных (76М), и симптомы, полученные таким образом, были подтверждены клиническим экспериментом.

Режим во время испытания

Испытатель должен продолжать обычную диету и не отказываться от своих привычек, так как отклонение от них обязательно приведет к некоторым изменениям в его состоянии, а это могут ошибочно отнести к эффектам испытываемого им лекарства. В то же время и по той же самой причине он должен избегать всех возможных психического возбудителей и, главное, любых воздействий изменения погоды или холода. Такие воздействия во время проявления болезнетворных свойств лекарства, могут, как мы знаем по нескольким плачевным примерам, привести испытателя к болезни на всю жизнь. Мы знаем, что человек, страдающий от острой болезни, должен быть максимально осторожен, чтобы не подвергнуть себя влиянию психического беспокойства или погоды, которые при его обычном состоянии здоровья поразили бы его только временно, но которые во время острой болезни могут оставить свои следы, что часто они и делают, нарушая его здоровье на всю жизнь.

Дневник

Испытателю поступит правильно, дав сначала описание себя самого — возраст, пол, темперамент, перенесенные ранее болезни, привычки и влияния, которые погода оказывает на него. Затем полное описание вещества или испытываемого лекарства, как и где оно было получено и приготовлено. Потом упомянуть дозу и время суток. Этот самоанализ должен быть проведен так же тщательно, как и осмотр пациента. Следует вести ежедневный журнал, в котором ничего не пропускать; определенные симптомы или группы симптомов могут часто появляться заново, и их место должно быть точно определено, поскольку эти часто возвращающиеся нарушения нередко указывают на самые характерные симптомы испытываемого вещества или лекарства. И как при осмотре больного, так и в прувинге, экспериментатор должен очень детально описать, при каких обстоятельствах появляются определенные симптомы, а также указать, пища, изменения погоды, упражнения или покой в определенном положении вызывают новые, ухудшают или улучшают старые симптомы.

Наконец, давайте не будем забывать, что испытание лекарств всех видов и многими людьми не только увеличит нашу способность излечивать больных, но также навсегда урегулирует многие пока что спорные вопросы, как, например, возможность обнаружения лекарства, которое способно производить симптомы, в точности подобные известному патологическому состоянию — болезни. Прувинг навсегда снимет беспокоящий вопрос о позологии; прувинги и их практическое применение подтвердят безошибочность единственного Закона излечения — Similia similibus curantur.